Я долго думала, куда бы отправиться этим летом. Куда и как. Мне хотелось сменить сам формат путешествий. Просто туризм стал казаться скучным.
Тогда я и вспомнила про волонтерские лагеря. Вот где сочетание приятного с полезным!
Я выбрала Италию — главным образом, потому что она теплая, и Альпы — потому что люблю горы.

…Вечер. Я выхожу из поезда на железнодорожной станции Иврея (это в 50 км от Турина). Станция совсем маленькая. На перроне вижу девушку с рюкзаком, к которому приторочена пара горных ботинок. Скорее всего, она едет туда же, что и я. К нам подходит невысокий пожилой итальянец — это Марио, наш кемплидер. Мы складываем наши рюкзаки в багажник и садимся в раздолбанную красную машину.
Ехать совсем недолго, километров шесть.
Буроло — деревня не очень большая, полторы тысячи жителей вместе с кошками, собаками и прочей живностью.


Она расположена у подножия итальянских Альп.

Марио останавливается у двухэтажного строения под вывеской «Centro Albatros».



На втором этаже — единственный на всю деревню ресторан, на первом — зал, разделенный перегородками на две части. В дальней части — десятка полтора раскладушек, в ближней — длинный обеденный стол.



Мы знакомимся остальными волонтерами, садимся за стол, шеф–повар по имени Лучано приносит кастрюлю с пастой.

Лучано — отличный повар, как мне кажется, и просто прекрасный человек. Но каждый раз, когда он придумывал для пасты какое–то новое название, мне приходила на ум старая добрая туристская тушенка с макаронами. Видимо, я ничего не понимаю в итальянской кухне.



Среди ребят — две девочки из Турции, две — из Чехии, по двое — из Германии и Южной Кореи, а еще Орит, учительница географии из Израиля, и студентка из Колумбии по имени Лаура.
Наутро мы бездельничаем и разбираем свои вещи, а вечером идем на прием к деревенскому мэру. К слову, мэр принимал участие чуть ли не во всех наших делах: ездил с нами на лесоповал (об этом чуть позже), приходил на наши домашние вечеринки.



мэр — слева

Для такой деревушки, как Буроло, приезд волонтеров — событие. Идешь по улице, и с тобой все здороваются, вечером обязательно приходят местные потусить и поиграть в мафию.

…Мэр рассказывает о древней тропе, известной как виа Франчиджена, по которой паломники когда–то шли из Кентербери в Рим.



Часть тропы пролегает по Италии, по предгорьям Альп. Тропа заросла деревьями и кустарниками, наша задача — расчистить ее.

Бруно, наш прораб, останавливается у ничем не примечательного края леса. Мы на месте! К нам присоединяются местные волонтеры, их довольно много. Тропа едва различима — все ужасно заросло.





В ход идут бензопилы, тесаки, потом грабли, вилы и прочее. Воздух влажный, вокруг вьются москиты. Ребята опрыскивают себя с ног до головы вонючими аэрозолями. Меня москиты почему–то не трогают, даже не приближаются, и это довольно странно — может быть, мне нужно проверить свою кровь?

Сначала идут люди с бензопилами и всякими тесаками. Они валят деревья и кустарники. Потом приходит мелочь вроде нас с граблями, вилами, кайлами, уносит эти деревья вниз, выкапывает корни. И в этом духе. Работа физическая и достаточно тяжелая. В первый день мы пришли с работы и упали спать. Даже не дождавшись душа. Потом привыкли.

Древние не только выложили тропу камнями: нет, они также огородили ее каменными стенами, а в некоторых камнях выдолбили углубления для масла, чтобы обозначить путь ночью. Иногда попадались и камни с изображениями рыбки — символом Иисуса.





Через две недели наш участок пути идеально расчищен и утоптан.

Меня все время занимало, кто были эти люди, что отправлялись в крестовые походы, шли паломниками в Рим?
Кажется, это было интересно мне одной. Народ просто веселился, радовался жизни, а местные так вообще мало что знали. Я спросила у Бруно про Туринскую плащаницу, он долго вспоминал, потом сказал: кажется, это называется Sacra Sindona. Марио вообще предлагал посмотреть в Турине совсем другие вещи, музей кино, например. Никто из них не знал, что Sacra Sindona закрыта для посетителей, и ее можно будет увидеть только в 2025 году.

Меня настолько одолели эти мысли, что я пошла послушать мессу в деревенской церкви. Церковь совсем маленькая, органа там нет. Слева от кафедры сидят два гитариста, и еще несколько женщин им подпевает. В зале сидят старые, очень старые люди. За кафедрой улыбающийся священник.
И впервые в таких местах я не ощутила привычного звона в ушах и чувства переполненности, когда тебя захлестывает прямо у горла. Я чувствую что–то подобное везде — в православных церквях, в мечетях, в англиканской церкви, даже у Саи Бабы — и поэтому я просто ничего не могла понять. Куда–то подевалась святость.

Между тем приближался деревенский праздник Festa Patronale.
Это день святых Петра и Павла, покровителей Буроло. Он вылился в трехдневный праздник обжорства и всего, что этому сопутствует.



На площади рядом с муниципалитетом появился огромный павильон, а рядом с ним — импровизированная кухня, где деревенские повара с самого утра что–то готовили, жарили и парили.



Нас усадили на лучшие места… и понеслось. Пять перемен блюд… кажется. И вино. О, мой бог.



Потом начинается официальная часть. Помощница мэра зачитывает какое–то официальное послание, к трибуне выходим мы и приветственно машем руками… а публика аплодирует.



Потом танцы, вакханалия, беспредел.



И так три дня! Плюс еще торжественное шествие с оркестром и месса.



На мессу, правда, из наших никто не захотел — купаться поехали. А мне было интересно. В итоге мне вручили корзину с вином, чтобы я несла в процессии. И все бы ничего, но солнце. Я, в конце концов, в Сибири родилась. Полчаса на солнцепеке — и всё. Пытаюсь прикрыть голову палантином, а местные бабушки удивляются и пытаются с меня его снять, объясняя как могут: дурочка, тебе же жарко будет!
Там никто не ходит с покрытой головой.
А у меня был тепловой удар.

Расскажу еще немного про Буроло. У деревни есть собственный сайт, на котором описано ее историческое прошлое (увы, только на итальянском). Как я уже писала, один ресторан, один бар (куда мы ходили смотреть футбол), начальная школа, почта, муниципалитет. По словам Бруно, лет 50 назад почти все жители занимались сельским хозяйством, а сейчас осталось всего 2 или 3 фермера. Остальные ездят на работу или в Иврею, или в Турин.



Вот это внутренний дворик одного из деревенских домов.



Горы совсем рядом. Это делало жару не такой нестерпимой.







Была еще такая типа встреча на Эльбе. Мы ездили в гости к таким же волонтерам в деревню Ногмалио. Там были две русские девочки. Из Нижнего. После общения с ними у меня был какой–то ступор. Они были ужасно зажатые, на все вопросы отвечали односложно. Я даже подумала, может, со мной что–то не так? Наши–то были веселы и разговорчивы. Сразу пошли играть в волейбол.



Орит, моя израильская подружка, удивлялась, почему это я не рвусь общаться с соотечественницами. Знаешь, сказала я ей, русские вообще не рады друг другу за границей. Странно, но факт.

А примерно вот так мы проводили вечера. Игра в мафию начиналась словами: «В деревне Буроло ночь. Все спят…»



Бруно нам показывал романский мост. То есть, его построили римляне в незапамятные времена, а римляне были продвинутыми строителями.



Потом наступило средневековье, народ был темный, никто не мог поверить, что такой офигенный мост в состоянии построить человек. В ходу была версия, что мост построил дьявол. Он требовал в обмен на мост душу первого, кто по нему пройдет. Но святой Мартин дьявола обманул, пустив по мосту какую–то животину. Поэтому на середине моста стоит часовенка, изображающая победу святого Мартина над дьяволом.